Приказ № 1277 по погранотряду

Ангел или предатель, убить или нет

Когда перед корпусом никого не осталось, Оскар вошел в учебку. Белый листок на доске объявлений он увидел сразу.

«Приказ № 1277 по погранотряду им. Баргузинова П.П.
Ввиду предстоящего гиперизвержения Махатрамы приказываем:
1. Исполнение приказа № 1266 «О передислокации погранотряда» приостанавливается.
2. Личному составу отряда принять все меры для отражения нашествия демов, их приспешников и прочих враждебных роду человеческому сил, которое нашествие, судя по данным научной разведки, будет осуществляться силами тридцати девяти вселенных.
3. Приказ вступает в силу немедленно.
Начальник пограничного отряда Подполковник Красин
Батальонный комиссар по правам человека Майор Татаринов
Начальник штаба Капитан Уржумский»

С капитаном Оскар и столкнулся на дорожке, ведущей к командирскому корпусу. Уржумский спокойно выслушал все претензии инспектора по поводу незаконности последнего приказа, после чего ответил одним словом:

- Улетайте.

- Я должен поговорить с Красиным, предупредить, что на Земле всех, кто подписал приказ, ждет трибунал.

Глаза капитана стали стеклянными, как у дема.

- До Земли дожить еще надо. Улетайте сегодня же. Вы не представляете, сколько здесь желающих свернуть вам шею.

Оскар внимательно посмотрел в глаза начштаба. Говорить больше было не о чем, но инспектор все-таки не утерпел:

- Неужели вы не понимаете, что нельзя вечность стоять поперек всем вселенным, что очень скоро вас всех уничтожат.

- Триста лет нас пугают, а мы все стоим на своих рубежах.

- На этот раз точно не устоите.

- Посмотрим.

- Я всего лишь хотел… - Оскар не договорил и поплелся прочь – маленький, никому не нужный здесь горбун.

На стрельбище затарахтели автоматы, на полигоне вовсю ухали пушки. Отряд начал готовиться к гиперизвержению.

Падал автоэр недолго. Острый только ругнуться успел, как последовал глухой удар, и песок тяжелой волной ударил в лобовое стекло. В наступившей тишине, пока пограничники и Оскар приходили в себя, слышалось лишь шуршание песчаных струек по стеклу.

- Ну и зачем ты так низко вел? – спросил Острый и озабочено выматерился. - Хотел следы рассмотреть на песке, не понравились они мне.

- Рассмотрел?

- Ладно, кто знал, что порченая ляда объявится у самой Дварики? Никогда Рама не добивала сюда, - слегка развернувшись к сидевшему за его спиной Оскару, Шувалов пояснил: - Говорят, в порченой ляде время теряет свою синхронизацию – вот все приборы и двигатели выходят из строя. А люди и животные – ничего, переносят, правда, могут пропасть из ляды. Совсем.

- Погоди, он ничего не слышит.

Отстегнувшись от кресла, сержант принялся трясти Оскара. Тот с трудом открыл глаза, увидев сержанта, застонал.

- Что-то болит? Не ушибся, инспектор?

- Вроде нет. Кошмар привиделся. Будто вы с Шуваловым оказались демами и убиваете меня.

- Это ляда морочит – уходить из нее надо поскорей, пока не пропали.

Когда выбирались из автоэра, Шувалов добавил Оскару подробностей насчет порченой ляды. В ней и электроника всяческая барахлит, и комкомы дохнут, и людям под ее воздействием оставаться небезопасно; все-таки это капля киселя, пусть и разбавленная в тысячу раз. А ждать, когда порченая ляда растворится, рискованно – бывает, что ляда держится несколько суток, а до рейса, которым Оскару улетать на Землю, осталось всего четыре часа.

Наконец пограничники вытащили Оскара на божий свет. Огляделись. Рубин солнца спрятался за дальним лесом. У противоположного горизонта затаились первые вечерние тени. Вдалеке загорались звездами огни космопорта. В их сторону и показал лейтенант:

- За лесом гражданская трасса. Там или машину остановим, или комкомы заработают. Не волнуйтесь, Оскар, успеете улететь, ну а мы отправим вас с попуткой, а сами еще пройдемся, здешний участок границы проверим. Раз здесь ляда появилась, то и нечисть объявиться может.

Пока лейтенант смотрел на часы и прикидывал, что у них со временем, Острый для порядка попинал ботинком титановые сопла автоэра, а затем быстро собрался: нырнул в машину, выгреб из бардачка нужную мелочевку, забрал автоматы.

Все трое успели отойти от автоэра метров на десять, когда лейтенант посмотрел на шагающего впереди инспектора, убедился, что тот ничего не заметит, и легонечко двинул локтем Острого. Старшина понимающе кивнул, метнулся назад к машине и вернулся уже бегом, пристраивая на плечо к автомату еще и вещмешок.

По левую сторону от идущих стояли редкой цепочкой часовых пограничные столбы, по правую сторону полыхал закат, разделенный границей горизонта на день и ночь, на свет и сумерки.

День угасал с каждой минутой. Темнело быстро.

Впереди шел Оскар, за ним – старшина, замыкал колонну лейтенант. Он и инспектор молчали, зато Острый не умолкал ни на секунду, взяв на этот раз на себя роль Шувалова. Старшина философствовал:

- Имею ли я право тебя расстрелять? Дем его знает, сложный вопрос. Тебе ведь самому почудилось, что мы демы и пришли по твою душу. О чем это говорит? Да совесть твоя нечиста: отряд хотел ликвидировать, границу открыть перед извержением, людей на съедение всякой нечисти отдать. Да и мы с Мишкой перед отрядом виноваты, на кой ляд мы тогда в пески полетели, розыском занялись. Нет, ежели по заслугам судить, так расстрелять мы тебя просто обязаны.

Сержант замолчал. Задумался. При свете дня его треп мог бы показаться вполне безобидным, но не сейчас, когда чугунного цвета тучи затягивали розовую, последнюю полоску заката.

- С другой стороны, ты человек, а я своих солдат учу, что будь он последней сволочью, самым отъявленным ловцом, но человека нельзя убивать ни при каких обстоятельствах. У нас и в уставах так написано: кроме человека, никто не имеет права находиться в зоне ответственности отряда. Да и в жизни своей я ни разу не стрелял в человека. Разве что по ногам.

Шагавший впереди инспектор по-прежнему молчал, вот только с каждым словом Острого он все сильнее горбился.

- Красина жалко, - продолжил Острый, - заслуженный пограничник, службист, тридцать лет границе отдал, пять ранений, семнадцать орденов и медалей, и что? Под трибунал? И ведь отдадут. Да, ты человек, но и что с того, если ты подлый пособник демов. Если вреда от тебя больше, чем от любого дема, раз ты род человеческий решил во всех галактиках извести. Такой пособник демов, который в политической силе, да он хуже Морвольфа. Нет, все-таки заслужил ты расстрела, но человека убивать нельзя. А расстрелять надо бы – вот незадача…

- Упершись в неразрешимое логическое противоречие, старшина выматерился.

И в тот же миг прозвучал вызов оскаровского комкома. Ответить инспектор не успел – подскочивший лейтенант выбил черный кейс из рук инспектора, носком ботинка отфутболил его подальше и смахнул автомат с плеча. Инспектор повернулся к пограничникам. Лицо у него было спокойное, может быть, даже чересчур.

 

- Фокус с лядой подстроен? – спросил он лейтенанта.

- Да.

- И я отсюда никуда не улечу.

- Пора умирать, друг.

- Безнаказанно меня убить не удастся. Вы понимаете, что придется отвечать?

- Сеня, представляешь, он нам угрожает. Радуется, что у нас фотоавтоматы на оружии стоят, что нас под трибунал отдадут и мы пожизненное получим. Радуешься, сволочь?

- Не дождавшись от Оскара ответа, Шувалов отобрал у товарища вещмешок и принялся возиться с тесемками.

Оскар быстро обернулся, может быть, нежданной помощи искал, но увидел за своей спиной лишь слегка перекошенный пограничный столб на вершине невысокого песчаного холма да черную стену леса. Он снова посмотрел на лейтенанта и отшатнулся. Злобный дем скалился ему прямо в лицо. Острые, как ножи, клыки. Желтые блюдца глаз. Змеящиеся зеленые волосы.

- Это все Мишка придумал, я бы не догадался, - извиняющимся тоном сказал старшина, а Шувалов отвел маску дема от лица и швырнул ее под ноги инспектору.

- Надевай маску. Мы тебя нашли, нам и отряд выручать. Земля отменит приказ, отданный по докладу дема. Так что зря ты всю эту кутерьму затеял.

- Подними маску. Быстро! – рявкнул старшина и замахнулся автоматом. - А то прикладом руки перешибу.

Оскар поднял голову к небесам. Вверху – только звезды, за спиной – черная стена леса. Он посмотрел в глаза своих расстрельщиков. И поднял маску.

- Надевай! - щелкнул предохранителем старшина.

Маска запрыгала в дрожащих руках инспектора, он попытался поднести ее к лицу, но тут его затрясло, он согнулся, будто переломился пополам, что-то неразборчиво забубнил. То ли молился, то ли молил о пощаде. Теперь его горб казался особенно большим.

Пограничники переглянулись, старшина шагнул к инспектору и попытался ухватить его за шиворот.

- Хватит дурить…

Раздался треск разрываемой материи, и словно белая молния вспыхнула у Оскара над головой. Выбитый из рук старшины автомат отлетел в сторону. Треск. Вторая молния крепко ударила лейтенанта по голове. А тот, кто мгновение назад казался горбуном, взмыл вверх, взмахнув широченными белоснежными крыльями.

Стоявший ближе старшина выматерился и вцепился в мелькнувшую перед самым его лицом ногу, другую поймал Шувалов, и пограничники рухнули вместе с противником вниз, на песок, где и завязалась драка.

- Крылья ему, крылья ломай, - хрипел непонятно кому в этом месиве принадлежащий голос.

Драться на земле крылья только мешали, и все-таки Оскару удалось расшвырять гала, он взлетел, но те вцепились в него снова, навалились, смяли, страшно захрустели ломаемые кости, нечеловеческий, жалобный вопль тонкой иглой улетел в небеса, и все стихло.

Гала отошли чуть в сторонку, сели на пригорок. В полумраке крылья светились двумя белыми неоновыми пятнами.

- Готов, - прохрипел старшина, сигарета в его руке дрожала, - мы крылья ему сломали у основания, а для них это смертельно. Крепкий попался.

- Из ангелов порядка по классификации Берга, - добавил будущий слушатель академии.

- Нехорошо получилось, - старшина закурил.

- Нехорошо. Дай-ка сигарету.

- А как же академия? Ладно, теперь все равно.

Задымили оба.

- Да не расстраивайся так, Сеня, - на загрустившего старшину было жалко смотреть.

- Знаешь, как слово ангел переводится? Тень бога. Мы тень стерли, Сеня, только и всего.

- Я понимаю.

- Так чего?

- Нехорошо получилось. Когда вернемся, я найду монаха и отпишу монастырю свой череп. На святое дело все-таки. Пусть делают чашу, какая-то польза будет. Хоть так после смерти послужу.

- Надо бы контрольный выстрел сделать для журнала.

- Мишь, давай ты. Рука не поднимается на ангела, а у тебя все-таки высшее образование.

Шувалов встал и отправился к неоновым пятнам. За спиной старшины полыхнуло – грохнул выстрел, и лейтенант вернулся к другу. Тот как раз прикуривал очередную сигарету.

- Все мы правильно сделали, Сеня. Сам посмотри: существо двуногое, но не человек. По уставу мы его расстреляли, а раз по уставу, значит, правильно.

- Вроде бы так, но… пойду похороню. Ангел все-таки. Почти человек.

Старшина переключил режим автомата и выстрелил в склон песчаного холма. Нашел валявшуюся в траве маску и бросил ее в получившуюся воронку. Затем вытащил из вещмешка саперную лопатку и принялся за работу. Вскоре все было кончено.

Тут же с ближайшей березы сорвалась большая птица – золотой клюв, изумрудные глаза, смоляные перья в алмазной крошке. Старый ворон сделал круг над головами пограничников, обиженно, зловеще каркнул и сгинул в сторону леса.

- Двинули, Мишка.

- Кое-что забыли, - лейтенант поднял черный кейс комкома.

- А ну подбрось.

Лейтенант взвесил кейс на руке, размахнулся, и что есть мочи запустил кейсом в небеса, стараясь сбить им звезды. Но кейс не долетел до неба. Острый вскинул автомат, выстрелил, вверху полыхнула вспышка, и черное облачко – все, что осталось от комкома - поплыло в сторону.

Пока старшина проверял результаты выстрела, Шувалов тихо, чтобы услышал лишь тот, кому надо, прошептал:

- И зачем ты его к нам прислал?

В голосе лейтенанта звучало уважение и непонимание. Таким тоном нижние чины обычно комментируют чересчур уж заковыристый и неожиданный приказ верховного командования.

Они шли границей. Между лесом и степью. Между звездами и землей. Между близким городом и далекой Махатрамой.

Двое пограничников. Подтянутые, стройные фигуры. Трехствольные автоматы через плечо.

Над их головами реяли хищные ночные птицы, клубились звездные туманности. Под ботинками и на зубах скрипел песок.

Они шли зоной своей ответственности, проверяя порядок на доверенной им территории, выискивая чужие следы, готовые пресечь угрозы неведомых миров.

Кровавым светом туманилась на севере Махатрама. Ночные тени демами реяли за их спинами. А пограничники все шагали и шагали. Готовые встретить любую судьбу, принять любой бой.

Вдвоем против всех вселенных.

 

Шумела трасса. Серое осеннее небо нависло над городом, чуть светлея лишь у самого горизонта. Макс уперся лбом в холодное стекло. С высоты сорокового этажа люди внизу казались черточками на сером листе дня. Хотелось заплакать, но Макс знал: он не заплачет.

Какой неудачный, несправедливый сегодня день. Зачем он только написал в сочинении то, что думает, ведь уже не маленький. Но какое право имел учитель зачитывать перед классом отрывки из его сочинения! Даже Колька смеялся, тоже мне, друг называется. Да что они понимают в счастье. А тут еще мама…

- Максик, мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

- Да, мама.

- Я выхожу замуж.

- Хорошо, мама.

- Тебя не интересует, кто он? Что за… человек?

- Кто?

- В том то и дело, что он как раз и не совсем человек.

- Кровь у него красная?

- Какие-то странные вопросы ты задаешь, будто подменили тебя в космосе или на этой несчастной Эфе. Разумеется, красная, Максик, я выхожу замуж за гуманоида.

- Тогда все нормально.

- Ой, Максик! Ты не заболел? Дай я тебя поцелую. Температуры нет. Послушай, ты себя хорошо чувствуешь?

Макс сильней уперся лбом в стекло, прикусил губу.

«Делайте что хотите, но плакать не буду, не девчонка. Да, Эфа – это не престижный курорт, зато я там такое видел, что вам и не снилось. А если будут еще сочинения о счастье, я больше никогда не напишу правду. Вам ее все равно не понять. И вы, со всеми своими шикарными курортами, никогда не узнаете, что такое настоящее счастье! Никогда не увидите серебристый свет аж до самого горизонта. Эх, если бы я тогда не выбросил орешек. Я бы доказал, что это вы городите чепуху о счастье и даже приблизительно не понимаете, о чем говорите».

Сам не зная зачем он ищет то, чего нет, Макс принялся шуровать по ящикам письменного стола. Наткнулся на план жизни и запихнул его подальше - к этому детству он уже не вернется.

В столе ничего интересного не нашлось. Макс бросился к шкафу, достал курточку, в которой бродил по горам Восточного Гиркангара. В нагрудном кармашке этой куртки он и носил на Эфе орех фелициаты, пока не зашвырнул его под диван.

Макс протянул руку. Помедлил. Дотронулся до нагрудного кармана. Пальцы нащупали что-то твердое. Забытый колпачок от ручки? Пистолетная гильза?

Щелкнула кнопка, рука скользнула в кармашек, а уже через мгновение Макс с нежностью прошептал:
- Тетя Ната…

Он вернулся к окну. Поднял открытую ладонь с орехом на уровень лица. Замер.

Макс точно знал: пройдет миг, в душу вернется упрямое спокойствие, и он увидит вспышку невиданного света, а затем, разгораясь все сильнее и сильнее, серебристый с голубыми искрами свет располыхается до самых горизонтов.

Автор: © Вадим Кирпичев

В начало

Сайт bogru.ru раскрывает тайны магии, загадки внеземных цивилизаций, рассказывает о мифах и легендах которые помогут посмотреть на мир с другой стороны. Аномальные зоны, непознанное, мистика, паранормальные новости, феномен НЛО, природные аномалии, оккультные практики, медитации, ритуалы, обряды, полтергейст, йети (снежный человек) и много другого, что будоражит наше мышление.

Cотрудничество

У нас есть много вариантов размещения рекламы: баннеры; нативная реклама, рекламные статьи и публикации.
Вопросы размещения, обзоров, рекламы и PR на сайте: bogrunout@mail.ru

Телескоп

Посмотрите в телескоп - увидите инопланетян